К постановке вопроса о «кабинете», который ставится им как проблема «единства», Лорис-Меликова подтолкнуло заседание Со­вета министров 8 марта 1881 г., где обсуждалось участие пред­ставителей земства и городов в законосовещательной деятельности и где обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев в крайне рез­ких и компрометирующих министра внутренних дел выражениях протестовал против этого предложения, поддержанного большин­ством присутствующих. В конце марта 1881 г., как свидетельст­вует разговор Лорис-Меликова с Л. А. Половцовым, он уже твердо формулирует необходимость создания кабинета, который называется им «одномыслящим министерством», и связь деятель­ности этого Министерства с общественным представительством. «Прежде всего необходимо одномыслящее министерство, которое одно, без выборных представителей, ничего сделать не может»,- заявлял Лорис-Меликов Половцову 26 марта 1881 г. Тогда же он изложил и программу этого «одномыслящего министерства», которое совместно с выборными представителями обеспечивает укреп­ление власти, реформу школы и закона о печати, снижение вы­купных платежей и реформу налоговой системы.

Задачу создания «одномыслящего», или однородного, министер­ства Лорис-Меликов сформулировал в последней своей программной всеподданнейшей записке от 12 апреля 1881 г. Возможность осуществления изложенной там программы была поставлена в за­висимость от двух условий – создания представительных учреж­дений и объединенного однородного правительства. «Министры должны договориться между собой по важнейшим вопросам и установить общую программу внутренней политики, безусловно обя­зательную для каждого из них, – писал он. – Отдельной власти министра предоставляются лишь частные распоряжения, по нельзя допускать, под собственной властью министра, отступление от программы, которое может затруднить целое правительство». И окончательное утверждение программы, и подбор министров для ее осуществления принадлежали императору.