Игнатьев в воспоминаниях представил себя человеком, для ко­торого попытка созыва земского собора носила не спекулятивный, а программный характер. По его утверждению, он развивал эту идею Александру III, когда тот был еще наследником. П. А. Зайончковский относит этот разговор к 1876 г. Еще до попытки со­зыва Земского собора Игнатьев привлек к обсуждению аграрных законопроектов в особые комиссии в качестве «сведущих людей» предводителей дворянства и председателей земских управ, как то было предусмотрено законом 1874 г.

Игнатьев был связан с кружком московских славянофилов, пользовался их поддержкой и ориентировался на их помощь в бу­дущем. И. С. Аксаков наставлял Игнатьева в его планах созыва Земского собора. Кроме устойчивого славянофильского постулата о соборе как форме «единения» самодержавного царя с «землей», Аксаков был движим тревогой перед внутренним кризисом, из которого нужно искать выход. 27 апреля 1882 г., в разгар разра­ботки игнатьевского проекта, он писал П. Д. Голохвастову: «Это ведь последняя ставка: пропади она, выйди fiasco,- спа­сения мирного более нет». Аксакову принадлежали обоснование идеи Земского собора, совет связать его с коронационными торже­ствами. Д. Ф. Самарину была отведена роль правителя канцеля­рии по земскособорным делам при Министерстве внутренних дел.