То было время клятв, так пошло испокон веков. Чуть что, «идут роте», каждый по своему «закону», по «своей вере». Само по себе слово не значило ничего. В «Про­странной Правде» XII в. есть специальная статья (109) об «уроках ротниих», пошлинах при судебном произнесе­нии клятвы как доказательстве. Тем более в быту. Ви­димо, клялись на каждом шагу, на каждом слове, уже так, по привычке; нужно не лужно, а все клялись. И врали. В XIII в.. «ротник» и «клеветник», и «поклеп­ник», и «ляш послух» наряду с «разбойниками» и «гра­бителями» зачислены церковным правилом в число лиц, от которых церкви по следует брать никаких прииошений, если не покаются Упоминает о том и Мономах: «речь молвяче» (т. е. во время разговора), «не кленитеся богом, ии хреститеся, нету бо ти нужа никоея же» (ведь тебе и самому это ни к чему). А между тем, как обойтись без крестоцелования в политике, не знает и сам Мономах: это единственное средство удержать мир феодальной «братии» в каком-то равновесии. «Заповеди» митрополита Георгия и. разрешали идти «на роту», «по вине» (если то необходимо) И Мономах: «Аще ли вы будете крест целоватя к братьи или к кому, али управивше сердце свое на нем же можете устояти, тоже [т. е. тогда] це­луйте, и целовавше блюдете». Это призыв к тщательности при выработке междукняжеских соглашений.