30 апреля состоялась встреча Валуева с Урусовым. Вот как она отражена дневником Валуева: «Вечером был у меня Урусов для объяснения по поручению, возложенному на нас вел. князем. Сообщил ему мои записки и проект 1863 г.». За строкой оста­ется и несомненно имевшая место передача Урусовым – с той или иной полнотой – его разговора с великим князем 28 апреля и, очевидно, достигнутая между собеседниками договоренность о том, чтобы все важнейшие этапы обсуждения фиксировались письменно. В одном из писем Урусова упоминалось о существо­вании «условия» о возвращении Валуеву всех его бумаг после снятия с них копий. Таким образом, оба государственных дея­теля запасались соответствующими документами.

В передаче Урусова причиной, заставившей Константина Ни­колаевича попытаться провести политическую реформу, была его озабоченность «живыми раздражительными порывами» общества к ближайшему участию в делах, выходящих из пределов мест­ных интересов», чаще всего проявляющимися в дворянских и земских собраниях. Беспокоясь за судьбу самодержавия, отстаи­вая его неприкосновенность, великий князь все лее считал более разумным не прямолинейно отвергать любые политические тре­бования дворян и земцев, а успокоить их незначительной уступкой. «Решительное влияние сословных или земских представителей на государево дело но может быть допущено. Но для успеш­ною ограничения чрезмерных желаний, не следует ли правитель­ству отличить в этих желаниях возможное от невозможного» – так выглядит ход рассуждений Константина Николаевича в пе­ресказе Урусова.