Восставая против вторжения вакхических соблазнов в самые цитадели христианского благочестия, церковное правило (Иоанна, XI в.) считалось с неизбежностью для монахов и для попов («бельцов») участия в «пирах» и вне монастырей. Здесь, правда, помимо «упивания», воз­никало еще два соблазна, но они не ставили подобные Светские трапезы под запрет. Первый – это, если в пиру пойдет целование («целующеся») «с женами». Этоже смотрения мнихом и белцем» («иереем»), т. е. на это не стоит и внимания им обращать. Само же по себе такое общение («совокупленье») мирян с духовенством пусть послужит духовному «совершенью», усовершенствованию мирян обоего пола. Само собой разумеется, речь здесь шла о господствующем классе, как и вообще в вопросах личной и семейной жизни русские древние церковные па­мятники имеют в виду преимущественно внутреннее перевооружение вовсе не широких народных масс. В только что указанной связи митрополит Иоанн ставит вопрос о допустимости для мирян совместных семейных обедов с женами и детьми и вообще с «ближними» и не «возбраняет» их, однако же при условии избежать вто­рого бытового соблазна: «игранья и бесовского пенья и блуднаго глумленья». За такие обеды под музыку он ре­комендует епитимью «комужьдо по лицю», «по смотренью» (усмотрению) духовника. Едва ли это смердья неверечина мыслилась здесь в музыкальном сопровож­дении.