Пропасть лежала между этим смердом и «культурной» частью, господствующим классом феодального обще­ства, постоянно подновляемое наследие эпохи постепен­ного покорения киево-полянским центром прочих вос­точно-славянских племен. Исходное отношение победи­теля и побежденного оставалось в XI-XII вв. для смерда, как и для бывших победителей, бытовой реаль­ностью Смерд, с точки зрения этих киевских господ, – это вроде как бы и не человек. Из их среды пошла посло­вица: «Холоп не смерд, а мужик не зверь» Ведь это значит, что нельзя обращаться с мужиком, как со зверем, а с холопом, как со смердом; что мужик все-таки не зверь, а холоп все ж таки не смерд. То есть: если хо­лоп равен мужику, то смерд равен зверю. Такова была первичная расценка смерда и холопа на господском языке.