Холоп, конечно, не мимолетная, проходящая фи­гура, какой был челядин у профессионального работор­говца. Этот холоп прочно вошел (и прочно себя там чув­ствует) в состав «челяди», «дома» своего свободного гос­подина и привык к тому, что в стенах господского двора он недосягаем и фактически безответствен, если господин станет на его защиту. Если такой холоп и старина, то старина, которая и не думает отмирать на наших гла­зах. «Пространная Правда» (ст. 65) приписывает Ярославичам (хотя в их «Правде» нет тому следа) запрещение расправы с чужим холопом, ударившим свободного, и введение альтернативы – либо телесного наказания его, либо уплаты 1 гривны «за сором», с очевидной целью охранить интерес холоповладельца. Но та же «Простран­ная Правда» в ст. 89, вводя охрану жизни холопа в виде назначения за его убийство «урока» в пользу господина и «продажи» князю в 12 гривен, все же признает убий­ство холопа незаконным лишь в том случае, если холоп «без вины убиен», т. е. без уважительной причины, предо­ставляя, очевидно, суду разбираться в этом вопросе. Са­мая же структура этой статьи исходит из презумпции не в пользу холопа: «А в холопе и в робе виры нетуть [т. е. убийство холопа как несвободного не оплачивается ви­рой]; но еже будет без вины убиен, то…». Значит подра­зумевалось, что убить холопа можно и что обычно это ему и поделом; только столкновения на этой почве между интересами свободных мужей выдвигали необходимость искать выхода в оговорке о неуважительной причине как об исключении из правила.