Странно было бы, конечно, ждать от поучительных повествований «Патерика» о чудесах прямого признания участия холопьей силы в жизни монастыря. Тем изуми­тельнее указание в одном из них мимоходом на наличие в монастыре не то что рабов, но даже и «рабынь», на обязанности которых лежал помол монастырского зерна.

Не менее ценны три эпизода, на которых останавли­вается «Патерик» в другом совсем плане, а по существу речь тут идет как раз о наборе подсобной рабочей силы для монастыря. Все три эпизода связаны с именем монаха Григория, который жил в монастыре, сохранив с воли ценную библиотеку («книгы») и привычку к собствен­ному огороду и саду, которые и развел в своем «малом оградце». Это-то и навлекло на него несколько посещений «татей». Рассказ о трех таких налетах имел целью пока­зать чудесное перерождение «татей» в добрых труже­ников.

В первый раз их привлекли книги: они засели у кельи Григория ночью в ожидании, когда тот уйдет к заутрене, но Григорий, «ощутив» приход их, умолил бога подать им сон на 5 суток, по истечении коих при всей братии раз­будил татей, накормил, потому что они так оголодали, что не могли двинуться, и отпустил их. Каким чудом прознал о том «градской властелин» (т. е. тиун киев­ский) – неизвестно, но, прознав, «нача мучити тати», т.е. начал следствие. Григорий же «вдасть книгы властелину, тати же отпусти», т. е. откупил их; тати же «покаяшася» и «вдаша себе Печерьскому монастыреви» в работу.