Ярослав Мудрый первый ввел в княжую практику по­саженне противника в «поруб», «погреб» – зародыш тюрьмы: в поруб сел «оклеветанный» брат его Судислав. Он просидел там 16 лет до смерти Ярослава и еще 5 лет после, когда, наконец (в 1059 г.), его «высадили» (осво­бодили) оттуда племянники, «заводивши» его, однако, «кресту» – «и бысть чернцем». Да ни на что другое он, вероятно, и не годился уже, хотя и протянул в монахах еще 4 года.

А вот поруб и без клеветы. Те же Ярославовы сы­новья сами всадили в поруб Всеслава Полоцкого с двумя его сыновьями, в завершение феодальной войны. Всеслав занял (под Изяславом) Новгород. Братья Ярославичи дви­нулись на него в поход, по дороге взяли Всеславов г. Минск, где перерубили всех мужчин, а жен и детей «вдаша на щиты»,56 разбили Всеслава на реке Немизе, а сам он бежал Под крестным целованием они вызвали его к себе под Смоленск, где он, доверчиво переехав через Днепр в лодье, был схвачен на пути к Изяславову шатру, отвезен в Киев и посажен в поруб. Высадило его из поруба через год уже Киевское восстание 1068 г. Говорят, сидя в порубе, Всеслав молился кресту об освобождении из «рва». Поруб – это действительно глубокая темная яма, наглухо заделанная сверху деревом. Ее легко можно было иметь всюду, где понадобится. Один киевский князь, узнав, что сын его в Новгороде взят под стражу, повелел арестовать всех подвернувшихся в Киеве новгородцев и посадить в Пересеченский «погреб». Там в одну ночь умерло их 14 человек, они «задхлися» там. Такой же поруб был и в Переяславле, в монастыре св. Иоанна, туда был «всажен» Игорь Ольгович Изяславом (1146 г.), про­сидев в бегах перед тем четверо суток в болоте. Немуд­рено, что вскоре он в порубе «разболелся велми» и, «не чая себе живота», взмолился перед Изяславом о «постри­жении». Изяслав внял, и узника извлекли оттуда, перед тем «разоимав» «над ним» «поруб» Новгородская запись об этом эпизоде употребила и глагольную форму от этого слова: «порубиша» его вместо «всадиша в по­руб»; это было, возможно, уже просторечие.