С закупами киевские юристы оказались зато в далеко не столь легком положении. Задача была здесь не только в том, чтобы бытовое порабощение «закупа» отменить в законе и, пользуясь привычными терминами холопьего права, сформулировать его закабаление, но и в том, чтобы уловить при этом общие черты довольно разнообразных в жизни положений. Отсюда чрезвычайные чисто языко­вые трудности, которые и преодолевались позднейшими переписчиками «Устава о закупах» каждым на свой ма­нер, плодя у них описки и бессмыслицы. Отсюда же и многообразие ученых толкований.

Над всем перед составителем «Устава» висел вопрос, который на житейском языке господ можно формулиро­вать так: «неужели закуп так-таки совсем и не холоп?». Ответ мы уже знаем: как только побежит – холоп тебе обельный (ст. 56). Отсюда был простой вывод: доведи его до бегства и все будет в порядке. Но это теперь, после выхода «Устава», уже не метод: закуп может побежать «ко князю или к судиям», как раз «обиды деля» (т. е. вследствие обиды) своего господина – и «про то но роботять его, но дати ему правду» (т. е. разобрать его жа­лобу). И ведь не отличишь, зачем побежал: побежал, ко­нечно, по-прежнему крадучись, тайком. Этого мало. Он может и не побежать, а «пойти» от господина «искать кун», т. е. денег, чтобы рассчитаться с господином по долгу, заявив о том («явлено») властям. Это уже вопрос факта, не права, кончится ли это хождение переходом к другому господину, если тот даст закупу денег на вы­куп, или выходом в полную независимость на основе про­стого ростовщического кредита или возвращением ни с чем. Но и последнее не решало дела: поиски кредита могут быть и возобновлены, и в случае удачи закупа господин в любой момент рисковал вовсе потерять ра­ботника.