Хотя Милютин и сделал пространную запись о заседании, занятая им позиция ею прямо не отражается. Ясно видно лишь его настроение. Он явно неодобрительно относится к предложе­нию шефа жандармов (особенно к созыву предводителей дворян­ства) и недоумевает, почему не разрабатывать законопроекты один за другим в прежнем порядке, т. е. с помощью «экспертов».

О министре народного просвещения гр. Д. Л. Толстом, главно­управляющем II отделением кн. С. Н. Урусове и управляющем Морским министерством Н. X. Краббе известно только, что они не высказались.

Итак, и результаты обсуждения нового «ускромненного», пред­ложения о созыве представителей оказались крайне неблагопри­ятными для шефа жандармов. Мнения министров разошлись на­столько, что ни одно из них не могло, казалось, явиться основой для составления резолюции, которая бы собрала большинство. Нужно было либо вовсе отказаться от мысли о проведении поли­тической реформы, либо еще более урезать и «ускромненным» вариант, чтобы он не вызвал возражений со стороны даже самых решительных противников каких-либо перемен в старом образце законодательной машины. На разрешение этой альтернативы у Шувалова оставалась неделя. И он решил попытаться спасти хоть какие-нибудь жалкие остатки одного из пунктов своей по­литической программы. В конце концов, это был и вопрос само­любия. Недоля между двумя заседаниями Комитета министров, 19 и 26 февраля, была, вероятно, временем интенсивных перего­воров в среде правительственных деятелей, о чем можно лишь догадываться по отрывочным дневниковым записям. Так, в днев­нике А. А. Киреева – адъютанта вел. кн. Константина Николае­вича в это время 120 появляется запись: «Еще в Ливадии Шува­лов поднял вопрос о том, чтобы для участия в решениях но делу Комиссии о народном благосостоянии пригласить представителей местных интересов. Теперь это дело всплыло опять, и за его ре­шение принялись 2 courants. Шувалов желает пригласить и пред­водителей дворянства, В [ел]. кп [язь] желает ограничиться одними представителями управ. В. кн. неправ, предводители дворянства большею частью люди, близкие к земству и далеко не все реак­ционеры. Впрочем, едва ли „on est sérieux". Самарин, которого сейчас видел, полагает, quo „cest une blague". Краббе (едва ли почтенный человек и едва ли полезный, несмотря на ум и такт) проповедовал мне, что призвать-то их, пожалуй, можно, но нужно сказать им, что… Вы у меня – чур но зазнаваться… etc. В Ко­митете министров Шувалов играет роль либерала (впрочем, он бы и не прочь подготавливать аристократическую конституцию). Милютин скорее канцелярски-консервативен».