Записка военного министра Д. А. Милютина «Мысли о необ­ходимых преобразованиях в управлении, в учебной части и духо­венстве» была составлена осенью 1879 г. П. А. Зайончковский расценивает его предложения как шедшие дальше проектов и предложений П. А. Валуева и вел. кн. Константина Николае­вича, носящие «объективно буржуазный характер». Сравнитель­ная широта постановки вопроса Милютиным объясняется тем, что записка не носила прагматического характера. Милютин не представлял ее официально. Записка предусматривала преобразо­вание высших государственных учреждений на основе буржуаз­ного принципа разделения властей. Законодательная власть пе­редавалась Государственному совету, который должен был вы­носить решения большинством голосов, причем император сохра­нял бы за собою лишь право вето. Государственный совет в новом своем составе должен был наполовину состоять из членов по назначению, наполовину – из выборных от губернских зем­ских учреждении.

Рубеж 70-80-х гг. был временем, когда в правительственных кругах ходили по рукам и официально обсуждались четыре про­екта введения представительных начал: П. Л. Валуева и вел. кн. Константина Николаевича (в январе 1880 г.), М. Т. Лорис-Меликова (в феврале-марте 1881 г.), Н. П. Игнатьева (апрель-май 1882 г.).

Уже самое количество проектов и обсуждений свидетельст­вует о значительно большей растерянности «верхов». Ощущение опасности обстановки было большим, и это порождало наряду с жесткими мерами борьбы с революционным движением и колебания в правительственной политике, и идею умеренной ус­тупки. Критичность обстоятельств оказывала давление на правя­щую верхушку, заставляя ее представителей выступать с предло­жениями, о которых они не решались говорить в более спокойные времена. Их позиция, как и вся обстановка, оказывали давление и на Александра II, обнаружившего в 1880-1881 гг. максималь­ные колебания. II тем не менее стремление и императора, и ряда бюрократов сохранить абсолютистскую систему было достаточно велико, что отчетливо проявляется во время обсуждения проек­тов правительственного «конституционализма».