Полная сила в быту господствующего класса также и прямого многоженства (со свободными, не рабынями) подтверждается «Церковным уставом» Всеволода (XII в.), выступившим в защиту интересов третьей и четвертой параллельных семей, опираясь на церковный же авторитет. «А се правило собора Никейскаго, сия изысках: „у третьей жене и четвертой детем прелюбодейна часть в животе [т. е. в движимом]: аще будет доволен в животе [т. е. состоятелен], ино даст детем третьей жены и чет­вертой по уроку, занеже те и от закона отлучени суть [т. е. в случае смерти отца без предварительного выдела «урока» по закону ни на что права не имеют]; а сия слу­чаются человеку по грехом, иже есть их обдержит не­мощь занеже суть прелюбодеинеи, а не богом благослове­ние". И аз [продолжает Всеволод от себя] сия сам ведих пред собою и управих заповедми по преданию святых отец [лично судил и разрешил на основании заповедей] тяжю промежу первою женою детей со третьего женою и с детми и со четвертою женою и с де-тми – [и устано­вил] яже есть из велика живота дати урочная часть по оскуду [понемногу], а из мала жгпюта [скромного до­статка] , како робичичю [сыну рабы], часть по указу: конь да доспех и покрут, по раземотрению жргвота» (глядя по достатку) Но и во всем этом было полное признание в духе церкви бесправия параллельных семей. Это признание единственно «законною» одной только семьи формально вошло и в статьи о наследовании «Рус­ской Правды» XII в. Вопрос в том – оставляли ли они бытовые возможности русскому феодалу устраивать свою семейную жизнь вопреки церкви, не ломая старого обы­чая? Есть признаки, что да.