Отсюда ясно, что сам господин волен был распоря­диться жизнью своего холопа абсолютно по собственному усмотрению. Отмеченная выше другая оговорка, что челя­дин «по скот», означала не какое-либо изменение в обще­ственной оценке холопа, а подчеркивала лишь то техни­ческое удобство, что челядин обладает органом речи, что и облегчает процедуру свода. В остальном на бытовом языке холоп – тот же «скот». «Ополонишася челядью и скотом» – одно из самых распространенных языковых сращений, стандартная формула в летописных описаниях как внешних, так и внутренних войн XI-XIII вв. То же и у Мономаха в «Поучении»: «идохом … к Меньску, изъехахом [т. е. прочесали вдоль и поперек] город и не оставихом у него ни челядина, ни скотины».

Парное, соседственыое бытование этих слов повело к тому, что женский род слова «скотина» переходит иной раз и на челядина: «сыну, его же [т. е. кого] купи ценою [т. е. за деньги], имей себе челяди ною, а кого же еси не купил ценою, того челядиноюне зови». То же и в праве. Ст. 99 «Пространной Правды» об опеке над мало­летними предоставляет опекуну пускать в оборот при­надлежащий им «товар» и пользоваться прибылью как вознаграждением за исполнение опекунских обязанно­стей: но «яже от челяди плод или от скота, то то все поймати лицем», т. е. весь приплод (как четвероногих, так и двуногих) в натуре принадлежит опекаемым, а «что ли будет ростерял [опекун], то то все ему платити детем тем», т. е. не найденное в натуре при ликвидации опеки возмещается опекуном в денежной форме.